Category: корабли

Category was added automatically. Read all entries about "корабли".

Adik

ПОДВОДНЫЕ ЛОДКИ В СТЕПЯХ УКРАИНЫ . МНОГО . ЦЕЛЫЙ ФЛОТ .

5824Недавнее заявление президента Украины Петра Порошенко о том, что он собирается вернуть Крым теперь уже с помощью возрождения военно-морских сил "незалежной", вызвало у многих флотоводцев недоумение: то ли смеяться, то ли перестать реагировать на всякие чиновничьи глупости.

Но ситуация еще более усугубилась, когда Порошенко озвучил в Одессе план разработки и реализации Государственной целевой программы развития кораблестроения на период до 2035 года. И добавил, что одной из важнейших задач считает обеспечение безопасности и обороноспособности в Азово-Черноморском регионе.




Согласитесь, что подобное президентское заявление довольно забавно. Ведь за всё время независимости сама Украина в Николаеве в 2011 году заложила всего один более или менее современный военный корабль - корвет проекта 58250 "Володимир Великий". По украинским данным, на стапеле сегодня стоит всего 43% корабля.

Напомним, во времена СССР в Николаеве строили авианесущие крейсеры, по сравнению с которыми украинский корвет водоизмещением 2650 тонн - небольшой бронекатерок. Большую же часть ВМС "незалежная" позорно потеряла в марте 2014 года. Тогда многие корабли подняли Андреевские флаги и перешли на сторону России. И Киев остался всего с половиной своих боевых кораблей, которые были перебазированы в Одессу. Некоторые вообще тащили на буксире, все корабли давно устарели, в том числе и флагман - фрегат "Гетман Сагайдачный". Всего лишь один ракетный катер проекта 206МР вооружен устаревшими противокорабельными ракетами П-15М "Термит". Недавно один из катеров в своих территориальных водах подорвался на якобы морской мине Второй мировой войны. Да и единственное военно-морское учебное заведение - Академия военно-морских сил имени П. С. Нахимова, переехало уже в российский Севастополь.



Даже не специалисту ясно, что "морское" заявление Порошенко - это пустая демагогия. Цель: подсобрать рейтинг у украинских моряков, заодно порадовав собственных реваншистов. Да и традиционный "распил" пока никто не отменял. Не исключено, что за следующие 10-15 лет на Украине смогут построить 2-3 корвета проекта 58250, вооружённых французскими ПКР Exocet. Но по сравнению с российским Черноморским флотом - это меньше капли в море. При гипотетическом военном столкновении флот Украины будет мгновенно уничтожен полностью с помощью различных морских ракет, в том числе наземного базирования "Бастион". Так о каком "возвращении" Крыма Украине с помощью флота может быть речь?

Однако есть более интересная проблема, о которой пока все молчат. Речь идет о новых морских границах в Азовском море и доступе к его акватории. Напомним, последнее заявление о делимитации границ морского пространства в Азовском и Чёрном морях было подписано в 2012 году Владимиром Путиным и Виктором Януковичем. Но окончательного решения так и не было принят

Существовала условная граница, довольно спорная, проходившая по Керченскому проливу. Но после вхождения Крыма в состав России всякие разговоры об урегулировании этого вопроса, понятное дело, прекратились. Хотя никаких официальных морских границ там до сих пор нет, однако понятно, что весь Керченский пролив остался за Россией, как и участок Азовского моря, прилегающий к берегам Крыма. Потерян для Украины и крымский участок Чёрного моря. Переход кораблей из Азовского моря в Чёрное и обратно без разрешения России юридически невозможен. Что касается украинских границ в Азовском море - то ими условно можно считать 12-мильную (22-километровую) прибрежную зону (как правило, так определяются границы государств в любых морях и океанах).



Соответственно, доступ к Азовскому морю имеется только у военных кораблей российского Черноморского флота. В портах Мариуполя и Бердянска базируется лишь небольшое количество катеров. Киев сейчас способен контролировать лишь прибрежную зону Азовского моря от населенного пункта Широкино до Стрелкового (в Крыму это граница Украины и России). Участок прибрежной зоны от российской границы (Новоазовск) до Широкино находится под контролем Донецкой народной республики. Специалисты считают, что флот Украины в Азовском море способен лишь на борьбу с разведгруппами ополченцев, и то - с переменным успехом.

Надо сказать, что существует неопределённость с западным побережьем Крыма. Расстояние от берега полуострова до берега Украины здесь колеблется от 15 до 40 километров. Получается, что странам просто не хватит места для создания 22-километровой зоны территориальных вод. Кроме того, именно в этом районе найдены несколько богатых нефтью шельфов. В таких случаях принято определять границу по срединной линии. Но сегодня отношения между нашими странами никак не способствуют конструктивным переговорам. И они не начнутся, пока Украина не признает присоединения Крыма к России. Однако локальные обострения могут быть спровоцированы.

Так существует ли какая-либо угроза России со стороны украинских ВМС? Сухопутным адмиралам Киева крыть нечем: акватория российской части Азовского моря полностью контролируется катерами, а зачастую и более крупными кораблями ЧФ РФ. В патрулировании участвует также военно-морская авиация России. Да и любая цель в Азовском море может быть поражена противокорабельной ракетой с Крыма или с кораблей ЧФ, которые могут стрелять из акватории Чёрного моря.

Конечно, можно послать в очередной раз гонцов в Вашингтон, чтобы запросить военную помощь уже по флотской линии. Списанными эсминцами в США забиты многие порты. "Под пары" можно поставить и законсервированный старый линкор. Но сколько времени пройдет, пока украинские моряки освоят эту технику? Новейшие корабли Пентагон вряд ли пошлет в этот район, который может стать "горячим" по причине больного воображения некоторых высокопоставленных чиновников. Хотелось бы им напомнить заявление президента России Владимира Путина, сделанное им на прошлогоднем совещании в Новороссийске. Там он объявил о развертывании новых российских крылатых ракет морского базирования, которые "обнуляют" американскую мощь и сводят на нет военное превосходство Вашингтона в огромном геополитическом регионе от Варшавы до Кабула, от Рима до Багдада.

Суммируя, можно сказать, что все разговоры о возрождении ВМС Украины так и останутся разговорами. Никаких боевых или материальных ресурсов для этого сейчас нет, и в обозримом будущем не предвидится. Отсутствует нормальная инфраструктура для военного флота. Да и с кадрами вот-вот возникнет острая проблема: новых моряков учить негде, а многие из действующих теперь служат в ВС РФ. И чем или кем Киев будет угрожать безопасности Республики Крым?

Что касается делимитации морских границ с Украиной, то после присоединения Крыма к России этот вопрос, казалось бы, исчерпан. Главный спорный момент, связанный с границами в Керченском проливе, теперь потерял актуальность. Но возникла новая проблема с делимитацией границ у западного побережья Крыма.

Флот "незалежной" теперь не имеет доступа к Азовскому морю. В военном смысле это море для Украины потеряно. Лишь патрульные катера, находящиеся в азовских портах, могут демонстрировать "жовто-блакитный" флаг. А на безответственные заявления киевских руководителей уже мало кто из серьезных политиков обращает внимание.

Adik

Бермудский треугольник вернул пропавшее 90 лет назад судно

Следов экипажа на борту не оказалось



Бермудский треугольник вернул пропавшее 90 лет назад судно. Кубинская береговая охрана обнаружила в прибрежных водах к западу от Гаваны, в закрытом для судоходства районе неопознанный объект, не отвечавший на запросы по радио. Поднявшись на борт, пограничники обнаружили дневник капитана Мейера, служившего в пароходной компании в 20-х годах прошлого века. Документ позволил установить название судна, но не прояснил причину его исчезновения. Следов экипажа на борту не оказалось.

29 ноября 1926 года грузовой пароход под командованием Мейера вышел из порта Чарльстона с грузом угля. Через три дня пароход официально признали пропавшим.


Adik

Жир – стране, аттестат – жене. Окончание

Оригинал взят у moryakukrainy в Жир – стране, аттестат – жене. Окончание
ПослеCлавие




История отечественного китобойного промысла в Антарктике, продолжавшаяся сорок лет, закончилась в 87-ом, как и любое другое полезное дело, скандалами и разоблачениями. К зеленому многоголосью “Гринписа”, общественной организации, оформившейся на первых порах исключительно на китовых скандалах, невпопад присоединились и неокрепшие голоса возмущенных соотечественников. Соотечественников взбудоражила статья Аркадия Сахнина в “Комсомольской правде”, появление которой санкционировалось на самом высоком уровне, так что и экс-министр пищевой промышленности Анастас Микоян не помог. Соотечественники цивилизованно протестовали, хотя квот “Советская Украина” никогда не нарушала, да за этим и наблюдатели следили, в соответствии с запретом в 63-ем прекратили охоту на горбачей, в 66-ом на голубых китов, в 78-ом запретили охоту на кашалотов.
В одном из последних рейсов, пока кашалоты не были под запретом, уже в тропиках с китобойца получили радио: “Шукаем пробку”, это означало, что набрели на кашалотов и осматриваются, ищут плавающую на поверхности амбру, за которую платили чувствительные премии. С флотилии на флотилию кочевала легенда, что какой-то счастливчик получил за амбру приз в 100 тысяч долларов. Наклонных слегка пушистых фонтанов, характерных для кашалотов, было видимо-невидимо. Ветераны и не отрицают - ошалев, устроили “спермацетовую” бойню, спермацет имеется только в загривке кашалота, у других видов кита его нет. Что подстегнуло, “добро” из Москвы, или отчаяние от промысловых неудач? Когда цеха работали с полной нагрузкой, обычно климатическую установку выключали из-за дефицита электроэнергии. В жироварнях, температура воздуха зашкаливала за шестьдесят градусов, не выдерживали здоровые парни, останавливалось сердце. В сезон 1965-66 годов в разделочных цехах померло пятеро бедолаг. Отказавшихся работать в каторжных условиях руководство обвинило в том, что “медкомиссию купили, когда проходили профотбор”. Бунтарей даже заточили в трюме, потом выпустили. После прохождения Босфора отстучали РДО: “Примите пакет”, ночью перегрузили на транспортное судно цинковые гробы и пришли в парадном строю к причалу под туш оркестров.
Collapse )
Adik

Жир – стране, аттестат – жене.Часть 4

Оригинал взят у moryakukrainy в Жир – стране, аттестат – жене.Часть 4


Старость

Труд на “Славе” считался все еще престижным. После знаменитого “миллиона двести”, хрущевского сокращения вооруженных сил, флотилия пополнилась новой генерацией молодых офицеров. Они охотно шли простыми матросами или рабочими в цеха, были на “ты” с электроникой, брали в рейс томики Вознесенского и Евтушенко. Если гарпунеры довоенной закваски расписывались печатными буквами в ведомости на получение четырехзначной зарплаты, еще в 59-ом году на флагмане был пятый класс вечерней школы, то новое поколение гарпунеров уже оперировало теорией баллистики с интегральными расчетами.
На “Славе” ходил матросом Герой Советского Союза полковник Андрей Борщов, вылетевший на помощь Армии Крайовой и посадивший штурмовик на пятачке в Варшаве. Плавал матросом 1-го класса Герой Советского союза П.Дубинда. Трудился на “Славе” боцманом Беляков, полный кавалер орденов Славы, уж простите за такой каламбурчик. Были даже панфиловцы (герои обороны Москвы). Плавал «хвостомером» на «Советской Украине» родной брат министра культуры Екатерины Фурцевой Сергей. Работа у Сергея Фурцева была непыльной: измерять рулеткой добытую продукцию от хвоста до морды и определять по таблицам вес. Фурцева неоднократно наведывалась на флотилию, журила братишку Сережу, который, случалось, злоупотреблял алкоголем. Дурная привычка, однако, не помешала повысить Фурцева по службе до инспектора китобойного промысла. Инспектору полагался отдельный кабинет, стол естественно, в ящиках которого не успевали высыхать стаканы.
Капитан одного из охотников Владимир Васильевич Ангелин был внуком первой советской трактористки Паши Ангелиной.
Collapse )
Adik

Жир – стране, аттестат – жене.Часть 3

Оригинал взят у moryakukrainy в Жир – стране, аттестат – жене.Часть 3




Слава
В третьем сталинском рейсе охотились уже всласть.
Кому-то сподручнее было стрелять с правого борта, другому с руки был левый. Афанасий Пургин поражал ныряющую цель под грудной плавник из любого положения.
Петр Зарва перед охотой, снимал перчатки, в пылу погони его окатывало, полушубок, покрывшись коркой льда, стоял колом, но перчатки Зарва надевать забывал.
Федор Прокопенко охотился ночью при свете прожекторов. Если другие палили с сорока метров, то Василий Тупиков предложил стрелять с восьмидесяти, сколько хватит линя. Он выстрелил и только ранил кита. Кит вытащил пятьсот метров фала, которым продолжается линь, и сорвался со слабо вонзившегося гарпуна. Тупикова критиковали за промахи, его почин подвергали сомнениям, ссылались на норвежцев, которые редко “мазали”. Норвежцы стреляли с малого расстояния наверняка, хозяин запрещал добойный выстрел, стоимость каждого впустую израсходованного гарпуна высчитывали из жалованья. Если кит сопротивлялся на лине, спускали шлюпку, добивали острогами. Когда однажды кит перевернул шлюпку, У Нильсона в молодости был такой рабочий эпизод, стоимость ее хозяин тоже вычел из зарплаты. Чего-чего, а боезапаса у нас было припасено с избытком, за перерасход не штрафовали. Тупиков совершенствовал стрельбу с большой дистанции, дело ладилось, у него появились последователи. Впечатляющий в соответствии с неуемным азартом расход гарпунов не смущал, уральские оружейные заводы успевали ковать новый боезапас, и танкера снабжали ими впрок.



Если норвежцы охотились с перекурами на молитву, то наши до упаду. Норвежцы артельно добывали в сутки до 27 китов, наши - 31 и более. Не исключено, что уйди норвежцы раньше, советские кулибины и заморскую варочную технику быстрее бы освоили методом тыка, и китов бы добыли больше. Дело, наверное, не только в пытливом уме, но и в привитом советским режимом горячем желании выполнить работу любой ценой. Когда в котлах потекли 438 трубок, Нильсон советовал идти в Южную Георгию или в Кейптаун для месячного заводского ремонта. Машинные команды заменили прохудившиеся трубки за 12 дней, не выводя энергетическую установку из эксплуатации. Развальцевали, корячась в невероятной тесноте, за 11 суток, Соляник выиграл у Нильсона 12 бутылок коньяка.
Разумеется, как и на любой охоте, было соперничество, однако, и излишками делились.
- Жора, возле меня много гвоздей,- радировал Николай Гниляк Георгию Овсянникову. - Если у тебя мало, двигай сюда.
Collapse )
Adik

Жир – стране, аттестат – жене. Часть-2

Охота



На плавбазе слышали хриплые хлопки гарпунных пушек, с нетерпением ждали сообщения по трансляции. Сменившиеся с вахт сводок не дождались, с тем и легли. Радио сообщило об охотничьем почине в пятом часу утра 28 января 1947 года. Первого финвала длиной 19,7 метров добыл норвежский гарпунер Ольсен с охотника “Слава-4” к северо-западу от острова Буве. Когда охотник гордо подводил тушу к корме, высыпали на палубу. Флагман дал крен, на борту, как никак, 370 любопытных. Большинство не видели не только китов, но и бамбука, флагшток флага, полоскавшегося над тушей, был из бамбука. Поверили в себя и в возможности охотников, способных на форсированном ходу почти бесшумно, благодаря паровой машине, подкрадываться к китам, разворачиваться “на пятке”. Судовое радио на флагмане взахлеб трезвонило о добычах.
Буксировщики швартовались к базе, волоча за хвосты на окленгованных, оплетенных растительным канатом цепях, китовые туши.
– Внимание, к правому борту ошвартовался буксировщик, – вещала трансляция.- Приготовить гарпуны и румпель-стропа!
Буксировщик получал боезапас, взамен израсходованного, гарпуны, гранаты, пыжи, капсюли, гильзы пушечные, хамп-линь перлоновый, разные виды канатов, флаги, чекеля, паклю затыкать дыры в теле надутого кита, потом отчаливал и спешил к боевым охотникам. Наградой за успех был спирт из расчета за каждого добытого кита 25 граммов на каждого члена команды. На малых охотниках команда составляла 17 морских душ, на больших – 22, так что коллективный литраж собирался чувствительный.



Туши подавали к слипу, зубья захватов-храпцов вонзались в хвосты, на которых были вырезаны номера охотников и порядковые номера добычи. Приноровились споро вирать тушу в момент, когда зыбь помогает забросить ее на слип. Пока тушу вирали , резчики вспарывали ее от головы до двухметрового детородного органа. У резчиков было больше шансов обнаружить в шкуре кита метку, дротик из нержавейки с номером, его выстреливают из специального ружья. Резчиков предупредили, что за найденный дротик полагается премия. Они понимали, что и здесь государство обжулит, бывалые говорили, что за кордоном премия имеет вполне конкретные размеры, которые, разумеется, преувеличивались.
Добывали согласно конвенции самцов, но случались и досадные ошибки. Взяли на линь самку, пока волокли, за мамкой увязался детеныш. Китенка отпугивали ракетами, чтоб прибился к стаду, может, другая мамка выкормит, надеялись по незнанию. Бывалые резчики, нацедив из соска китового молока, пили его вместо воды, заправляли оселками ножи и снова принимались за работу. Новичков мутило. Базовые собаки, объевшись требухой, валялись мешками у световых люков машинного отделения. В тот же день Ольсен взял на линь второго блювала и пошел молиться. Потом отдыхать. “Слава-4”, как на грех, наскочила на китовую “свадьбу”, марсовый плевался от досады. Свадьбы в вахтенных журналах обозначали неустойчивыми концентрациями китов. “Подарили” координаты соседям, но там норвежцы тоже легли спать, чтоб не гневить морского бога.
Пересекли пятидесятые. Охотники валяло нещадно. Если прогноз из Кейптауна получали радужный, валяло еще свирепее, голова-ноги, в рабочей столовой под ногами хрустели черепки посуды. Готовили только второе. На “профгруппах”, профсоюзных собраниях” и политучебах сидели, балансируя, как на качелях. Директор вечерней школы Аристов на занятиях уже не жестикулировал, держался за пиллерсы. С тех самых пор ветераны-китобои не верят синоптикам. А к охотникам со временем приварили горизонтальные кили, они хоть немного гасили бортовую качку.
За островом Буве базу облетел геликоптер. Еще через сутки встретили американский транспорт с фрегатом сопровождения. Снова назойливым шмелем завис вертолет. У бывших артиллеристов чесались руки, чтоб жахнуть, но не было под рукой “Эрликона”. Кто-то потехи ради нацелился в вертолет гарпунной пушкой. Капитан охотника показал палубному хулигану кулак в варежке. На базкоме капитану пришлось оправдываться, что он не стращал американцев. Ответственные товарищи, толкавшиеся в изобилии на борту, доложили шифровками об американском присутствии в Москву. Москва предупредила, что присутствие американцев встреченными кораблями не ограничивается, США форсируют масштабное вторжение на шестой материк экспедицией из 13 кораблей в составе авианосца, подводной лодки, ледоколов, фрегата и танкера. Руководил экспедицией по столблению Берега Александра первого, если уж по Беллинсгаузену, адмирал Берд, тот самый, который впервые на самолете достиг южного полюса в 1929-ом. Забавно, что в 29-ом Берг добирался к ледовому барьеру моря Росса, откуда начался рекордный перелет, на промысловом судне под командованием того самого Сигурда Нильсона, который сейчас на борту “Славы”, и не исключено, что по радио шлет приветы старому знакомому Бергу. Этими фактами биографии Нильсона уполномоченных товарищей на “Славе” всерьез озадачили командиры из Москвы. Правда, перед началом рейса господин Нильсон, выступая в Одесском оперном театре, обещал честно делиться с русскими секретами мастерства, помогать делать план, обещать, конечно, можно, но неизвестно, кто на кого работает.
Collapse )

Adik

Китобойная слава – эхо или перспектива?









Предисловие

Недавно одесский капитан коммерческого парохода Игорь Завьялов, курсом на Кейптаун, наблюдал в Южной Атлантике большое скопление китовых стад. Обилие косых фонтанов, характерных для кашалотов, ошеломило его, в нем проснулся азарт китобоя, он успел поплавать третьим помощником на охотнике. Батюшка же его Иван Завьялов был легендарным капитаном охотника «Бесстрашный» в составе флотилии «Слава».

Увеличение китовых стад констатируют и специалисты.

В прошлом году Исландия официально объявила о возобновлении промысловой охоты на китов, правда, пока гренландских. Интерес к китобойному промыслу прорезался и у некоторых стран, географическая близость которых к полюсам сулит очевидную выгоду, скажем, у Канады, Норвегии, Новой Зеландии, Австралии. В январе 2010 года наша бывшая соотечественница Ирина Ган защитила докторскую диссертацию в Полярном институте Тасмании (Хобарт), где неоднократно использовала, в том числе, и обзорный ретроспективный материал, предлагаемый вниманию читателей «МУ».

Возможно ли хоть теоретически возрождение китобойного промысла в Украине, стране с китобойными традициями? Практически пока финансировать экспедицию для нас неподъемно, потому что снаряжение только одного охотника к макушке земли обходится в $6-7 млн. Теоретически же замахиваться бессмысленно, полувековая китовая бойня нарушила равновесие видов в природе. Высвободившийся пищевой ресурс в виде криля уже давно перераспределен между желеобразными сальпами и кальмарами, другой частью распорядились пингвины и тюлени. Прибавилось голов в южном стаде малых полосатиков, численность которых колеблется от 700 до 900 тысяч. Способствовала тому акселерация минке и смещение диапазона половой зрелости. В живой природе система, выведенная из равновесия, приходит в другое непохожее равновесие. В этой другой модели места для блювалов, финвалов, горбачей и прочих гигантов не нашлось, популяция усатых китов не восстановилась даже до той ноты, на которой завершился промысел в 86-м.



Жир – стране, аттестат – жене

(Повесть)

Мглистым декабрьским утром из гавани Ливерпуля, еще не побратима Одессы, но уже ставшего родиной Ринго Стара (будущему солисту группы «Битлз» исполнился пятый годик), снялось в рейс внушительное судно непонятного назначения, корму венчали две убедительные круглого сечения трубы, соединенные аркой балки. В кильватере, приплясывая на усах буруна, следом за маткой поспешал выводок из шести паровых малышей. Четверо близнецов были совсем крохами, метров по 45, не более, и рылись, пропадали в волнах, а двое выглядели чуть постарше, длина их достигала метров по 60, как будто они были из более раннего помета и успели подрасти.

Флагман зычно и торжественно загудел. Прощальный крик пробирал. Лоцман сглотнул ком в горле, он видел флотилию в последний раз, сработанную из бирмингемской стали, честно склепанную на верфях Ньюкастла. Промысловые пароходы передали по репарации СССР и теперь, получается, уводили из стойла.

Переход

– Семь футов, – пожелал по-русски лоцман, протягивая руку с наколочкой «lend-leez» сначала капитану Алексею Солянику, потом норвежскому капитан-гарпунеру Сигурду Нильсону. Лоцман участвовал в конвоях, усвоил, что спирт по-русски «шило», в памяти застряли без дела еще несколько обиходных фраз, слова в них британец не шибко разделял на печатные и матросские.

Good luck! – простился Соляник.

Пока второй помощник, соблюдая субординацию, приветливо улыбался с крыла мостика, ему ветром загнуло ус.

«Усы, как у Сталина», – подумал лоцман.

Второй помощник встречал на эсминце у Медвежьего союзнические конвои. Председатель союза гарпунеров Норвегии Сигурд Нильсон, уроженец Хаммерфеста, самого северного города мира до закладки заполярного Норильска, помнил, как летающие лодки «Блом и Фос-138» барражировали над топами его охотника с торпедами в предбрюшье и стремились за горизонт топить эти самые конвои. Нильсон шел в рейс техническим руководителем промысла. Находившиеся у него в подчинении норвежские инструкторы были распределены на участке разделки китов и в заводе. На каждом из охотников норвежский костяк был представлен капитаном, шеф-гарпунером, старпомом, вторым помощником, тремя марсовыми матросами, среди старших марсовых зачастую попадались офицеры и даже капитаны дальнего плавания, и поваром-стюардом, тоже офицером, по рангу приравненным к старпому.

Лоцман ступил на скользкую балясину шторм-трапа, курносый матрос цепко и надежно придержал его за подмышку, мешая нашарить следующую балясину. Матрос отпустил британца, и ладонь его по привычке потянулась к виску. Матроса, как и многих, направили на флотилию сразу после увольнения из военно-морского флота. Комсостав укомплектовали тоже флотскими офицерами, механиками, штурманами, навигаторами, спиристами, технологами в цеха, нижние чины их называли головастиками. Матросу впопыхах не объяснили, положено на базе отдавать честь гражданскому головастику или нет. Лоцман спрыгнул на мокрый от брызг форпик пляшущего катера, привычно ухватился за обойму спаренного пулемета «мэдсон», торчавшую вверх, как рог – шел сорок шестой год, лоц-бот не успели разоружить. На юте флагмана замычала корова, темнокожий рулевой-барбадосец переложил штурвал катера и улыбнулся, оскалив кукурузные зубы, часть провизии русские везли живьем. Усатый русский штурман наклонился с крыла мостика базы, что-то разглядывая на корме. Из его густых усов торчала, как клык у нарвала, толстая папироса. Пачка таких же презентованных папирос с силуэтом всадника на фоне заснеженных вершин лежала у лоцмана в кармане канадки.

«Pilot» валко, но настойчиво поскакал к дымам Ливерпуля.

Лоцман привык видеть с рейдовых стоянок раздвоенные трубы с талями козлового крана между ними, пока флотилия отстаивалась, а сейчас пейзаж был ненасыщен, это сгущало горечь, нелогичный уход ее к другому хозяину выглядел несправедливой потерей последнего, кровного.

Охотники и матка заложены были еще в 29-м по солидному германскому заказу, заказчик же нарек базу «Викинг», приоритеты диктовала политическая обстановка. Финансировалось строительство скудно, с перебоями, сначала за горло взял кризис, потом субмарины были нужнее Германии, чем киты. С приходом к власти Гитлера Королевство уже сознательно заморозило строительство, потенциальный противник мог использовать матку как базу подводных лодок в войне против островной Британии. Кроме того, Гитлер всерьез замахнулся и на Антарктику, на немецких картах ледовый континент обозначили Новой Швабией. Потому на трубы гадили чайки. Только после капитуляции Германии англичане форсировали строительство, надеялись, что корабельничают для себя. Британцы нарекли ее «Эмпайр Винчер» и сделали в сезон 45-46 годов не очень удачный промысловый рейс к Антарктиде, посадив плавбазу на рифы и помяв днище в носовой части.

Потом союзники в Потсдаме поделили германские трофеи и флот в том числе, стало известно, что флотилия переходит в собственность СССР, в Лондоне огорчились. В последний сезон 45-46 гг. эксплуатировали «Эмпайр Винчер» нещадно, варварски. После промысла флотилия была бесхозной, по сути дела брошенной, несколько месяцев. Передача состоялась не без взаимных претензий, спешно прибывшие в Ливерпуль на теплоходе «Академик Комаров» экипажи возвращали механизмы к жизни с помощью смекалки и известной матери. Толмачил с бывшими хозяевами капитан-директор Алексей Соляник. Войну Соляник провел в Портленде, обеспечивая ремонт промыслового и транспортного флота. В 45-м отбыл из Филадельфии на американском военном транспорте «Чиф Оссиоло», доставившем в Одессу боеприпасы. В соответствии с моментом имел звание подполковника. Впоследствии о Ливерпуле в советской печати не вспомнят, будут восторгаться техническими возможностями «Славы», вакуумаппаратами, котлами, вроде бы флотилия трофейно свалилась к нам неведомо откуда

Пока огибали побережье Испании, марсовые площадки не пустовали, хотя район и не китовый, наблюдатели ежились в «вороньих» гнездах по причине безопасности, можно было найти в волнах сорванную с минрипов мину, не важно чью, германскую или союзническую. Дело было привычным, еще недавно они высматривали мины или «фишки», круги-поплавки, в проливе Лаперуза, а теперь в Бискае – только и всего. «Бочкари» мерзли честно, когда убирали бинокли, в предглазьях оставались круги окуляров.

В Гибралтаре приняли бункер с танкера, прибывшего из Ленинграда, воду, снабжение и почту, на танкере же прибыл и известный полярный капитан Воронин, возглавивший экспедицию.

До Гибралтара вел Соляник, а дальше поведет Воронин. Главное – не потерять реноме капитана и не дать повода для пересудов землякам-дальневосточникам, что, дескать, его, Соляника, самолюбие задето, ведь они помнят его капитаном краболовной флотилии.

Именем Воронина еще не были названы остров в Карском море, бухта и мыс в Антарктиде, улицы в Санкт-Петербурге и Архангельске, ледокол на Азове.

Чтобы свободные от вахт и работ не слонялись по палубам, их записали в увольнение. До сих пор старшины разных статей видели заграницу в перископ или дальномерную трубу, и то с десятка кабельтовых, а теперь мели заграничные тротуары клешами. Культурная программа предусматривала посещение скалы с обезьянами, неведомо как уцелевшими после налетов авиации Геринга. Воодушевленные вниманием мартышки исступленно спаривались.

Из обезьянника группами по-детсадовски шлепали вниз, а городок-то кукольный, смотреть нечего. Косились исподлобья на красные фонари, назначение которых было известно.

– Вон гляди, обезьяна – так обезьяна! – цедили.

Под фонарями демонстрировали выпуклости негритянки, короткие юбки не по сезону, в ногах – ведра тлеющих углей. Заметив черные шинели со споротыми погонами, смуглявенькие заговаривали без надежды или прыскали.

Демобилизованные старшины выучили у бывалых скитальцев морей ключевую фразу «Чинко ченто уно моменто?», ее произносят, когда договариваются, их уже предупредили, что будет за это. Пережитая война сдерживала желания, утрамбовывала их, но не подавляла. Вторым самым страшным грехом для советского моряка, о котором тоже предупредили, было приехать на человеке к трапу, но рикш в Гибралтаре пока не обнаруживали.

Когда британский летчик, приветливо улыбаясь, нацелил на рашенскую группу фотоаппарат-гармошку, может, хотел сфотографироваться с ними на память, они по-туземному отворачивались, подставлять лица вражеским объективам тоже на всякий случай запретили.

На траверзе Канар потеплело, сняли фуфайки. Запасливые дальневосточники, а среди них были и гарпунеры с опытом, и капитаны-гарпунеры Петр Зарва, Афанасий Пургин, и раздельщики с флотилии «Алеут», организованной еще в 32-м, смазывали кирзовые сапоги припасенным жиром китов с северной макушки земли, чтобы не ловить ревматизм на южной. Дальневосточники сравнивали промысловые возможности «Алеута» со «Славой». Переделанный из транспорта «Алеут», у которого было всего три тихоходных китобойца «Авангард», «Трудфронт» и «Энтузиаст», выглядел против «Славы» кустарно.

В разделочных цехах взвывали паровые пилы, шипело, свистело и раскатисто стреляло, проверяли надежность разъемов шлангов, чтобы не обвариться, меняли «лисие хвосты», полотна паровых пил. Заправляли оселками похожие на хоккейные клюшки фленшерные ножи, точили на абразивных кругах гакообразные ножи для прорезания китовых позвоночников, острили железные зубья на сапогах, чтоб не сорваться со скользкой туши при качке. Среди раздельщиков много было астраханцев, которых за географическую близость к Средней Азии, а может за выносливость, характерную для тамошнего вьючного животного, навсегда нарекли кэмэлами. Крючники, пластовщики и лебедчики брякали расстеленными на фальшпалубе цепями. Танкисты, мойщики танков, пропаривали опустевшие после бункеровок в океане топливные танки, готовили их к приему жира. Верховодил мойщиками дважды танкист Василий Брага, механик-водитель танка Т-34, отмерившего гусеницами путь от Сталинграда до Берлина.

Китобойцы напоминали о себе хлопками, норвежские инструкторы пристреливали пушки. Если откат был тугим, а накат замедленным, приотдавали гайки. В дымках гарпунных пушек присутствовал почти военный смысл. Распределился он и в задачах, оснащенные гирокомпасами и эхолотами охотники обозначили боевыми, а обойденные – буксировщиками туш. Англичане или новозеландцы куда-то умыкнули точное навигационное оборудование, куда именно – они лучше знают, а как можно за 14 тысяч верст ходить без компаса, тогда не спрашивали, времена были строгие.

Работа и подготовка прерывалась политзанятиями и учениями аварийных партий. На политзанятиях знакомили с последними речами лучшего друга советских моряков товарища Сталина. В вечерней школе корпели над диктантами, как и положено вечером. Целые кубрики, сплошь состоящие из школьников, постигали деепричастные обороты. У самого капитан-директора флагмана Алексея Соляника на полке в каюте лежали учебники за 9-й класс. Cоляник с 14 лет работал по найму на парусных шхунах, промышлявших ивасей. С девятнадцати капитанил на ледоколе «Форт Тоф», бил моржей и тюленей у Камчатки, ловил крабов. В межсезонье, без отрыва от зверобойного промысла, учился во Владивостокском моррыбтехникуме, потом на курсах штурманов дальнего плавания.

На технических занятиях узнали, что гарпун в новейшем хитром виде, с раскрывающимися бородками, и саму гарпунную пушку изобрел норвежец Свен Фойн. Он же наловчился и надувать из компрессора китов. До Свена Фойна добывали только гладких китов и кашалотов, другие тонули.

На шлюпочных тревогах дивились стребкам летучих рыбок, приближались к экватору. Оголились. Норвежцы обнаружили экзотические цветные наколки с русалками верхом на кашалотах, клиперами и гномами. У наших с наколок щурился на тропическое солнце осетинскими глазами вождь народов. Многие оказались «штопанными», шрамы в розовой кожице не загорали.

На экваторе вымазанные тавотом черти с плетеными из швартовых концов хвостами традиционно бросали новичков в купель, организованную в трюме. Один пошел камнем на дно, чертям пришлось спасать. При пурпурном тропическом закате аккордеон рассыпал с переборами «На солнечной поляночке» и «Темную ночь».

Организовали обязательный заплыв под бортом на глубине три тысячи метров, у трапа висела в воде гроздь «топоров», не умеющих держаться на воде. Топорам поставили на вид и пометили фамилии галочками. Обязали перед следующим рейсом подтвердить профпригодность.

Ночи между тем удлинялись, холодало, снова надели альпаковки. Пересекли тропик Козерога. Чужие суда больше не встречались, океан был безлюден, а они упорно стремились на юг. Качало теперь без перерывов. Новички выходили из гальюнов бледными.

– Что, трюмная болезнь? – подначивали девчат, спускавшихся в трюма, где качало меньше.

Марсовые видели далеко у горизонта «дымки», фонтаны спешащих на южные пастбища «ходовых» китов. Поморы, которых тоже хватало на борту, различали «блины», пятна пузырьков, оставляемые от ударов хвостов сейвалов, самых быстроходных китов, морских рысачков, сравнивали конфигурацию фонтанов с теми, которые видели на промысле близ Шпицбергена-Груманта.

Из дымки выплыл первый айсберг. Айсберг тоже казался одушевленным прищельцем, фотографировали его трофейными «лейками», «ФЭД»-ами, у кого были, потом надоело. Однажды насчитали до сорока кочующих ледяных глыб. Искали в бинокли финвалов, которые чаще резвятся среди айсбергов, но не нашли.

Безбрежное полярное течение Южного океана шириной в тысячи верст несло их на восток в хороводе с айсбергами, рыбами и китами. С тоской провожали стайки облаков, ощущение отшибности уже вселилось в души. Облака тоже одержимо неслись к осту.

Норвежцы чаще колдовали у пушек, помощники гарпунеров навинчивали гранаты к гарпунам. Стали замечать чаек, биологи, бывшие на борту, определили разновидность. Чайки были доминиканскими и прилетели, вероятно, с необитаемого и невидимого пока субантарктического острова Гаух.

Все чаще пересекали красные пятна планктона.

Наконец, охотники построились в походно-промысловый ордер с интервалами в две мили, чтобы держать в поле зрения мачты соседей, по флангам на мостиках стояли самые опытные капитаны. В ожидании команды приглушили двигатели, слышно было, как скрипят на волне клепаные корпуса.

«Напряжение, как перед боем», записал в дневнике А. Соляник. Норвежцы молились.

Владимир Каткевич

Продолжение следует…




Adik

Первая Советская китобойная флотилия "Алеут". Воспоминание ветерана...

Китобои и китобойцы
В 50-е годы в число парадных меропрятий, получавших освещение на первых полосах советских газет и в кинохронике, входили проводы и встречи китобойной флотилии «Слава». В Одессе, где базировалась флотилия, это бывали праздничные дни, и всё это некоторым образом отразилось даже в известной оперетте И. Дунаевского «Белая акация»: девушка Тоня, роль которой исполняла тогда несравненная Татьяна Шмыга, работала радистом на китобойце.
Чтобы всем было понятно, китобоец – это судно-охотник за китами, порядка 40-60 метров в длину, т.е. небольшое по сравнению с базой, представлявшей из себя плавучий завод по разделке и переработке китов. С плавбазой «Слава» в составе флотилии работало до восьми китобойцев. И всех, кто на судах флотилии уходил на промысел в далекие воды Антарктики, называли китобоями.
В последние десятилетия китобойный промысел был приостановлен международной конвенцией, и всё это ушло в историю. И чем дальше от нас любая история, тем больше, как мы знаем, появляется людей, желающих о ней написать как знатоки или очевидцы.
Недавно я решил посмотреть, много ли есть на интернете об истории китобойного промысла в России. Оказалось – немало; правда, часто они повторяют друг друга. Что я заметил - когда дело доходит до описания технических деталей охоты на кита, появляются множественные несуразности, например, гарпун весит 100 кг (в самом деле гораздо меньше), или собирались вести стрельбу при шторме 9 баллов (даже не смешно). Это явно говорит о том, что авторы сами этого не видели, и, возможно, вообще не бывали на промысле. И тут я подумал: а ведь я был, всё видел, и даже... трогал. И надо бы рассказать об этом, пока ещё жив. Тем более, что у меня сохранилось несколько фотографий с места событий.
Вот как это было. Учился я на корабельного инженера, и весной 1957 г. надо было выбрать тему дипломного проекта, к которой обычно привязывалось и место преддипломной практики. Когда я увидел в предложенном списке «Китобойное судно для Дальнего Востока», то сразу испытал приятное волнение. Я знал, что в Беринговом море работала другая советская китобойная флотилия, «Алеут», и сам этот объект, и далекое путешествие туда обещали много интересного.
Так всё и получилось. Самолёт студентам не оплачивали, но это и к лучшему: неделя на поезде от Москвы до Владивостока, через всю Россию, по рельсам и по карте – это было здорово. Дальше предстоял путь на танкере через Японское море, пролив Лаперуза, Охотское море, один из Курильских проливов и затем на север к Командорским островам, где тогда вела промысел флотилия. Танкер этот был один из тех, которые совершали регулярные рейсы к «Алеуту», доставляя на плавбазу мазут и забирая обратно в тех же танках (после их очистки и пропарки) китовый жир. Обеспечивали они также и пополнение запасов продовольствия, запчастей, иногда замену отдельных членов экипажа, ну и, конечно, привозили посылки от родственников, но об этом потом.
Путь от Владивостока до «Алеута» занимал обычно около четырех дней. Но в этот раз всё пошло не так. Сначала после недолгого плавания при совершенно спокойном море обнаружилась неисправность двигателя. Пришлоь зайти в Находку, где оказалось, что ремонт будет не быстрый. Поставили борт-о-борт другой танкер и перелили в него всё из нашего. Пошли дальше. А дальше, в Охотском море разразился сильнейший шторм, там такое бывает даже и летом. Смотреть при этом на море из ходовой рубки – зрелище необыкновенное. Танкер сам по себе большой, ходовая рубка на большой высоте, и трудно поверить, пока сам не увидишь, что «на девятом валу» нос целиком зароется в волну и она прокатится через всё судно, ударив в иллюминаторы рубки, как бы прямо в лицо. Или увидеть встречное судно на вершине волны, когда корма совершенно оголяется и гребные винты крутятся вхолостую.
Но опять случилось непредвиденное: во время шторма был поврежден упорный подшипник гребного вала, а это значит: стоп машина, хода нет, судно разворачивается бортом к волне и превращается в неуправляемый поплавок. Буксир подошел спустя полдня, всё это время я сидел в каюте, поглядывая на иллюминатор, который то уходил глубоко под воду, то выныривал и смотрел высоко в небо. Буксир привел нас в Петропавловск-Камчатский, где за день был сделан необходимый ремонт, а мне представилась возможность сойти на берег и осмотреть одну из окрестных сопок. Как говорят, не было бы счастья, да несчастье помогло: благодаря этим двум авариям я познакомился с двумя великолепными бухтами – в Находке и Петропавловске. Остаток пути прошел без приключений. Флотилия в это время встала на рейде около острова Медный (меньший из Командорских островов) и устроила выходной день с выходом на берег, благо в посылках было, в основном, спиртное. Выпивали китобои хорошо, но без каких бы то ни было эксцессов.
На «Алеуте» меня зачислили матросом, и мне пришлось принимать участие во всех обычных работах палубной команды: швартовка, постановка на якорь, перегрузка, уборка. Но были и особенности. В один из первых дней на палубу по кормовому слипу затащили кашалота (хвостом вперед) и начали его разделку. Я попросил сфотографировать меня рядом с китом.


Однажды меня вместе с другим матросом высадили на берег, чтобы набрать чистого песка для пожарных ящиков. Было это в бухте Северная-Глубокая, на восточном камчатском побережье, куда «Алеут» зашел для пополнения запасов пресной воды. Бухта эта действительно глубокая, вот посмотрите: плавбаза стоит кормой почти у самого берега.
Раздельщики орудовали фленшерными ножами – в виде секиры на длинной палке, и вначале сделали два параллельных надреза от головы до хвоста и два коротких по концам, на глубину, как оказалось, толщины жирового слоя. Потом ближе к голове между надрезами сделали квадратное отверстие, зацепили за него гак (крюк) грузоподъёмной стрелы и, скомандовав «вира», аккуратно отделили первую полосу жира, как шкурку банана. Так полоса за полосой «раздели» всего кита, порезали полосы на куски и сбросили их в палубные люки жиротопных котлов. В течение этого времени палуба оставалась сравнительно чистой.
Но дальше последовала разделка туши, а это – мясо, кости, палуба стала покрываться кровью и слизью, что само по себе и ничего, но становилось скользко. Теперь представьте себе, что палуба не горизонтальна, т.е. имеется крен, а так было почти всегда, когда была напряженная работа и шел кит за китом, т.к. одни котлы и цистерны заполнялись, другие опорожнялись, и у механиков не было времени, чтобы переливом других цистерн быстро выравнивать крен. И если надо было перейти по палубе с борта на борт, то под горку – легко, встал и поехал. Но обратно – только держась за что-нибудь, и поэтому часто в обход, и падать не рекомендуется, потом долго отмываться.

Вы, наверно, заметили большую трубу, из которой валит черный дым? Это потому, что «Алеут» был пароходом, в буквальном смысле слова, и все его китобойцы – тоже. Они были построены еще в начале прошлого века, за границей, и первоначально работали на угле, Позднее топки переделали под мазут. Чего до этого мне не приходилось видеть, так это палубных механизмов с паровым приводом. Оказалось, лебедки, шпили, механические пилы для разделки туш были весьма компактны и работали они – ну просто великолепно, как часы, с характерным пристуком.
Набрав нужное количество песка, мы с товарищем осмотрелись. Рядом впадала в залив неширокая речка, вытекавшая из ущелья остроконечных скалистых гор. Хотя был уже август, у подножия гор еще были остатки снега. Против течения шел на нерест непрерывный плотный косяк лосося (какого вида – не помню). Немного повыше река была перегорожена крупноячеистой, как гамак, сетью, в которой застряли несколько рыбин. И полная тишина. Неизвестно откуда появился чукча, молча достал и протянул нам большую рыбу. Баркас всё не приходил, и так как у нас было свободное ведро и спички, мы решили сварить рыбу на костре. Но соли не было ни грамма, так что сварить – сварили, а есть не смогли. Лучше взяли бы на борт.
Китобойцы подходили каждый день, с добытыми китами или без них. Так что снаружи я сумел хорошо их рассмотреть, еще находясь на плавбазе. Внешние архитектурные особенности китобойца – задранная к носу линия борта, носовая площадка гарпунёра с установленной на ней гарпунной пушкой, продублированный пост рулевого управления на открытой площадке сразу перед ходовой рубкой, переходной мостик от этого поста к площадке гарпунёра, бочка наблюдателя на верхушке мачты.
Зачем всё это нужно? Во время охоты на кита всё командование переходит к гарпунёру. Как только наблюдатель сообщает об обнаружении фонтана, гарпунёр перебегает к пушке и голосом подаёт команды рулевому на открытой площадке. Между прочим, у кашалота (а именно они и водились, в основном, в том районе) фонтан совсем небольшой. Вот смотрите прямо вдоль переходного мостика и дальше на воду – как бы небольшое облачко и слева от него угадывается спина кита. Гарпунёр уже на стреме.
Дело в том, что кашалот относится к разряду зубатых китов, т.е. хищников, и при дыхании воду в себя не набирает. Другое дело усатые киты: зубов у них нет, рот всегда как бы широко открыт и перегорожен частоколом тонких роговых пластин китового уса с пушистой бахромой на краю. При каждом вдохе кит забирает большое количество воды, при этом на бахроме застревает планктон – мелкие рачки и водоросли, которые и являются его пищей. Соответственно и фонтан при выдохе получается мощным и высоким.
Наконец, настал день, когда я перешел на китобоец. Сам этот момент мне хорошо запомнился. Китобоец стоял у борта плавбазы как раз в том месте, где были выпускные отверстия отработанного пара из жиротопных котлов, и когда я спускался на палубу китобойца, он весь был окутан густым желто-зеленым облаком с весьма специфическим запахом. Потом я на это уже не обращал внимания, но по первому разу меня приободрили шутливым замечанием: - Духи «Красная Москва». Название китобойца и меня на нём можно увидеть на следующем снимке.
Для начала надо мной немного подшутили, предложив мне порулить (не на охоте, конечно, а на переходе). Дело в том, что тяжелое судно, особенно старой постройки, не сразу реагирует на поворот штурвала, как это бывает на автомобиле или на катере. Поворачиваешь штурвал и ничего не происходит, и если имеешь опыт, то знаешь, что надо подождать. У меня такого опыта не было. Поворачиваю штурвал – ничего, я ещё больше поворачиваю, наконец пошло. Вижу, хватит, кручу штурвал обратно, а судно продолжает всё в ту же сторону. Спешно кручу в противоположную сторону... короче, судно рыскает вправо и влево и я никак не могу удержать его на нужном курсе. Матросы смеются, и я с ними. Между прочим, на этом снимке хорошо виден дублирущий пост управления: штурвал, машинный телеграф и переговорная труба. Компас в кадр не попал.
Охота на кита в принципе напоминает ловлю большой рыбы: зацепить, самортизировать удары, аккуратно подтянуть, взять на борт. Чтобы зацепить кита на расстоянии, в него стреляют из пушки стальным гарпуном. Посмотрите на следующую фотографию: гарпуны закреплены на стенке рубки; стоящая рядом женщина (повариха на китобойце) позволяет зрительно оценить длину гарпуна – порядка метра семьдесят. Самый верхний конец гарпуна – цилиндрический, с резьбой, на него перед  выстрелом навинчивают конической формы гранату, которая взрывается в теле кита спустя несколько секунд после попадания. При этом взрыв не повреждает резьбу. Ниже видны шарнирно установленные заостренные лапы (их четыре по окружности), стянутые сейчас шпагатом, чтобы не расходились, но в момент взрыва они-таки растопырятся и прочно заякорят гарпун в теле кита.
Дальше вниз до самого конца гарпуна– это как бы длинное игольное ушко. Многим в детстве приходилось бросать простейшие дротики, сделанные из штопальной иглы и продетого через ушко обрывка нити. Хвост из нити обеспечивал ориентацию иглы в полете строго вдоль её траектории, острым концом вперед. Таким же образом должен лететь и гарпун, и, следовательно, китлинь – тонкий, но крепкий канат, исполняющий здесь функцию рыболовной лески, должен быть присоединен к концу гарпуна. Однако, возникает проблема: гарпун заряжается в пушку задним концом через дуло, при этом китлинь не должен вместе с гарпуном заходить в ствол (см. следующий снимок).
Проблема решается с помощью упомянутого длинного ушка - прорези вдоль гарпуна, передняя часть которого выступает за пределы ствола. Вот сюда-то и прикрепляется первоначально с помощью скобы конец китлиня (см. следующий снимок – гарпунёр готов стрелять). Как только гарпун полетел, скоба соскальзывает к его концу и остается там на всё время полёта. Метательный заряд гарпуна заряжается сзади, через казенную часть.
Китлинь предварительно укладываеся на площадке в виде двух аккуратных бухт по обеим сторонам от пушки – по одной бухте на выстрел. Этим обеспечивается его свободая и безынерционная размотка при выстреле. Далеко ли приходится лететь гарпуну? Стрельбу по усатым китам мне увидеть не довелось. Известно, что ближе чем на 40-60 метров они к себе не подпускают, осторожничают, т.к. у них есть хищные враги, например, косатка (кит-убийца). Кашалоты же вели себя совершенно беспечно: иногда мы подходили к ним  на расстояние буквально в несколько метров.
Раненный кит совершает сильный рывок, уходя на глубину. То же самое делает и рыба, и если не амортизировать удар, то или порвется леска, или рыба сойдет с крючка, поранив себя. Роль амортизатора там выполняет упругое удилище, а также умелые действия рыболова, вовремя отпускающего катушку. Теперь представим себе, каков же должен быть амортизатор для многотонной туши кита. Ясно, что это должна быть прочная стальная пружина. Но она же должна быть и очень податливой, и, следовательно, очень длинной. Практически эта задача решена следующим образом: на специальной раме уставливаются короткие пружины одинаковой длины с суммарной длиной как у воображаемой длинной пружины. Концы этих пружин объединены канатным полиспастом с подвижными и неподвижными блоками таким образом,  что нагрузка на все пружины одинакова, а их удлинения складываются. Что и требуется. В носовом отсеке китобойца, прямо под палубой установлены два таких амортизирующих устройства, к которым присоединяются коренные концы двух бухт китлиня.
Итак, раненный кит уходил под воду. Судно неподвижно. Люди на палубе распределялись вдоль бортов, чтобы как можно раньше заметить вынырнувшего кита. Здесь начиналось непростое маневрирование с таким расчетом, чтобы кит оказался перед носом, только в таком положении можно, включая лебедку, подтягивать его поближе. Иногда бывало, что кит долго не сдавался, продолжал нырять и его приходилось добивать повторными выстрелами. Между прочим, в процессе вываживания кита гарпуны иногда деформировались. Но не ломались, т. к. их хвостовая часть была сделана из мягкой стали. Потом их выправляли в кузнице на базе и возвращали на китобойцы.
Наконец, сопротивление кита сломлено. Вот посмотрите: кашалот, уже бездыханный, лежит на боку и подтянут к борту. Для того, чтобы продолжать охоту, его придется временно, до вечера, оставить в море. Для этого кита поднадувают сжатым воздухом от компрессора (двое матросов слева) и вонзают в него шест с алюминиевым экраном для облегчения поиска с помощью радара (это готовится сделать матрос справа). К хвосту кита подвязывают линь с буем, чтобы было потом за что схватиться.
Иногда вместо экрана ставили просто флаг.
Координаты оставленных в море китов записывали и передавали по радио на базу, а там решали – какие из них подберет база, а какие – сам китобоец. Вот посмотрите: «Трудфронт» буксирует на базу двух добытых им китов, хвостами вперед, вокруг каждого хвоста цепная удавка, пропущенная через клюз фальшборта и закрепленная на палубе. Скорость хода, конечно, невелика, но, как говорится, своя ноша не тянет. Кстати, здесь можно увидеть и компас перед штурвалом, который не был виден на другой фотографии.
Ну, что ещё... Вы, наверно, заметили, какая у кашалота большая, прямоугольная, как чемодан, голова? Внутри неё – спермацет, нежная желеобразная субстанция, которая была очень ценным сырьем для парфюмерной промышленности. Мясо и жир кашалота несъедобны, и использовались для других целей. В голове же усатого кита ничего особенного нет, но зато мясо его довольно вкусное, напоминает говядину, запах только другой. Когда однажды при мне на «Алеуте» забили такого кита, столовая наварила холодца на всю флотилию. Внизу толстый слой рубленого мяса, а на нём ещё более толстый слой студня, лёгкого, почти прозрачного; дунешь слегка и он колышется...
Иосиф Бененсон
Апрель 2011 г.