Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

Adik

БАРАНАМ СЛАВА !!!

Только ли про одну всем известную территорию ? Да, теперь уже и не знаю ...



Сегодня мы возьмём интервью у овечки из группы поддержки тринадцатого стада:
– Здравствуйте, отличная стрижка!
– Здравствуйте, спасибо!
– Как вы относитесь к строительству мясокомбината?
– Это отлично! Наша ферма теперь будет отвечать высоким европейским стандартам.
– Вы слышали, что там планируется выпуск баранины?
– Глупости!
– Почему?
– Просто глупости.
– Но ведь называется «мясокомбинат».
– Будут выпускать мясо птицы.
– А почему тогда не птицефабрика?
– Ну что тут непонятного? Потому что мясо!
– Вы уже видели их эмблему?
– Да, очень удачная.
– Говорят, что это стилизованный барашек.
– Да, очень похоже.
– Говорят, что туша.
– Глупости, просто он коротко пострижен.
– Вы слышали про окровавленную овцевозку?
– Даже фотки видела.
– Что думаете?
– Может быть, банка с томатным соком лопнула или краска для пола.
– На кровь не похоже?
– Нет, очень тёмные пятна, кровь ярче.
– А если экспертиза покажет, что всё-таки кровь?
– Значит, это был несчастный случай.
– Что думаете про расстрел баранов у здания администрации?
– Это дело кровавых свиней, которых мы прогнали!
– А зачем свиньям было стрелять в баранов?
– Потому что они свиньи.
– Что думаете о том, что фермой теперь управляют волки?
– Очень приветствую. Сразу чувствуется больше порядка.
– Не опасаетесь?
– Нет, их же совсем немного, если что – мы их сразу прогоним, как свиней.
– Вы уверены, что стоило менять свиней на волков?
– Абсолютно. При свиньях было очень грязно, сейчас будет чище.
– Вы слышали, что на ферму будут приняты пять опытных волков из других лесов?
– Да, это очень хорошо, нам наверняка пригодится их опыт.
- Что вы считаете самым главным для фермы сегодня?
– Безопасность. Главное обеспечить безопасность от медведей из тайги.
– Вы уверены, что медведи опасны?
– Абсолютно, они угрожают нашей ферме.
– Но у них очень большая тайга, медведи там питаются рыбой и ягодами.
– И ещё они питаются молодыми барашками.
– Почему вы так решили?
– Я видела снимки растерзанных барашков.
– Почему вы думаете, что их растерзали медведи?
– Больше некому.
– А волки?
– Волки здесь чтобы навести порядок.
– А что вы скажете про слухи о тысячах овечек, убитых на восточном поле?
– Я видела фотографии – это не овечки, а козлы.
– Но они больше похожи на овечек.
– Нет, это козлы, которые служили медведям.
– Скажите, может быть, это личное, у вас есть свой барашек?
– Да, конечно.
– Он собирается на восточное поле?
– Нет, он уже устроился работать на мясокомбинат.
– Он вам пишет?
– Пока нет.
– Наверное, недавно устроился.
– Да, второй месяц всего.
– А как вы относитесь к решению об обязательной стрижке?
– Это очень правильное решение.
– Вас не смущает, что стрижку проводят на мясокомбинате?
– Нет, у них там специальное оборудование для этого.
– Вы пойдёте?
– Да, обязательно, сделаю стрижку как у них на логотипе.
– Отлично! Спасибо вам за интервью!
– Всегда пожалуйста, обращайтесь
– Слава Агроферме!
– Баранам слава!"

(взято из сети интернет)
Adik

Жир – стране, аттестат – жене. Окончание

Оригинал взят у moryakukrainy в Жир – стране, аттестат – жене. Окончание
ПослеCлавие




История отечественного китобойного промысла в Антарктике, продолжавшаяся сорок лет, закончилась в 87-ом, как и любое другое полезное дело, скандалами и разоблачениями. К зеленому многоголосью “Гринписа”, общественной организации, оформившейся на первых порах исключительно на китовых скандалах, невпопад присоединились и неокрепшие голоса возмущенных соотечественников. Соотечественников взбудоражила статья Аркадия Сахнина в “Комсомольской правде”, появление которой санкционировалось на самом высоком уровне, так что и экс-министр пищевой промышленности Анастас Микоян не помог. Соотечественники цивилизованно протестовали, хотя квот “Советская Украина” никогда не нарушала, да за этим и наблюдатели следили, в соответствии с запретом в 63-ем прекратили охоту на горбачей, в 66-ом на голубых китов, в 78-ом запретили охоту на кашалотов.
В одном из последних рейсов, пока кашалоты не были под запретом, уже в тропиках с китобойца получили радио: “Шукаем пробку”, это означало, что набрели на кашалотов и осматриваются, ищут плавающую на поверхности амбру, за которую платили чувствительные премии. С флотилии на флотилию кочевала легенда, что какой-то счастливчик получил за амбру приз в 100 тысяч долларов. Наклонных слегка пушистых фонтанов, характерных для кашалотов, было видимо-невидимо. Ветераны и не отрицают - ошалев, устроили “спермацетовую” бойню, спермацет имеется только в загривке кашалота, у других видов кита его нет. Что подстегнуло, “добро” из Москвы, или отчаяние от промысловых неудач? Когда цеха работали с полной нагрузкой, обычно климатическую установку выключали из-за дефицита электроэнергии. В жироварнях, температура воздуха зашкаливала за шестьдесят градусов, не выдерживали здоровые парни, останавливалось сердце. В сезон 1965-66 годов в разделочных цехах померло пятеро бедолаг. Отказавшихся работать в каторжных условиях руководство обвинило в том, что “медкомиссию купили, когда проходили профотбор”. Бунтарей даже заточили в трюме, потом выпустили. После прохождения Босфора отстучали РДО: “Примите пакет”, ночью перегрузили на транспортное судно цинковые гробы и пришли в парадном строю к причалу под туш оркестров.
Collapse )
Adik

Жир – стране, аттестат – жене.Часть 4

Оригинал взят у moryakukrainy в Жир – стране, аттестат – жене.Часть 4


Старость

Труд на “Славе” считался все еще престижным. После знаменитого “миллиона двести”, хрущевского сокращения вооруженных сил, флотилия пополнилась новой генерацией молодых офицеров. Они охотно шли простыми матросами или рабочими в цеха, были на “ты” с электроникой, брали в рейс томики Вознесенского и Евтушенко. Если гарпунеры довоенной закваски расписывались печатными буквами в ведомости на получение четырехзначной зарплаты, еще в 59-ом году на флагмане был пятый класс вечерней школы, то новое поколение гарпунеров уже оперировало теорией баллистики с интегральными расчетами.
На “Славе” ходил матросом Герой Советского Союза полковник Андрей Борщов, вылетевший на помощь Армии Крайовой и посадивший штурмовик на пятачке в Варшаве. Плавал матросом 1-го класса Герой Советского союза П.Дубинда. Трудился на “Славе” боцманом Беляков, полный кавалер орденов Славы, уж простите за такой каламбурчик. Были даже панфиловцы (герои обороны Москвы). Плавал «хвостомером» на «Советской Украине» родной брат министра культуры Екатерины Фурцевой Сергей. Работа у Сергея Фурцева была непыльной: измерять рулеткой добытую продукцию от хвоста до морды и определять по таблицам вес. Фурцева неоднократно наведывалась на флотилию, журила братишку Сережу, который, случалось, злоупотреблял алкоголем. Дурная привычка, однако, не помешала повысить Фурцева по службе до инспектора китобойного промысла. Инспектору полагался отдельный кабинет, стол естественно, в ящиках которого не успевали высыхать стаканы.
Капитан одного из охотников Владимир Васильевич Ангелин был внуком первой советской трактористки Паши Ангелиной.
Collapse )
Adik

Жир – стране, аттестат – жене.Часть 3

Оригинал взят у moryakukrainy в Жир – стране, аттестат – жене.Часть 3




Слава
В третьем сталинском рейсе охотились уже всласть.
Кому-то сподручнее было стрелять с правого борта, другому с руки был левый. Афанасий Пургин поражал ныряющую цель под грудной плавник из любого положения.
Петр Зарва перед охотой, снимал перчатки, в пылу погони его окатывало, полушубок, покрывшись коркой льда, стоял колом, но перчатки Зарва надевать забывал.
Федор Прокопенко охотился ночью при свете прожекторов. Если другие палили с сорока метров, то Василий Тупиков предложил стрелять с восьмидесяти, сколько хватит линя. Он выстрелил и только ранил кита. Кит вытащил пятьсот метров фала, которым продолжается линь, и сорвался со слабо вонзившегося гарпуна. Тупикова критиковали за промахи, его почин подвергали сомнениям, ссылались на норвежцев, которые редко “мазали”. Норвежцы стреляли с малого расстояния наверняка, хозяин запрещал добойный выстрел, стоимость каждого впустую израсходованного гарпуна высчитывали из жалованья. Если кит сопротивлялся на лине, спускали шлюпку, добивали острогами. Когда однажды кит перевернул шлюпку, У Нильсона в молодости был такой рабочий эпизод, стоимость ее хозяин тоже вычел из зарплаты. Чего-чего, а боезапаса у нас было припасено с избытком, за перерасход не штрафовали. Тупиков совершенствовал стрельбу с большой дистанции, дело ладилось, у него появились последователи. Впечатляющий в соответствии с неуемным азартом расход гарпунов не смущал, уральские оружейные заводы успевали ковать новый боезапас, и танкера снабжали ими впрок.



Если норвежцы охотились с перекурами на молитву, то наши до упаду. Норвежцы артельно добывали в сутки до 27 китов, наши - 31 и более. Не исключено, что уйди норвежцы раньше, советские кулибины и заморскую варочную технику быстрее бы освоили методом тыка, и китов бы добыли больше. Дело, наверное, не только в пытливом уме, но и в привитом советским режимом горячем желании выполнить работу любой ценой. Когда в котлах потекли 438 трубок, Нильсон советовал идти в Южную Георгию или в Кейптаун для месячного заводского ремонта. Машинные команды заменили прохудившиеся трубки за 12 дней, не выводя энергетическую установку из эксплуатации. Развальцевали, корячась в невероятной тесноте, за 11 суток, Соляник выиграл у Нильсона 12 бутылок коньяка.
Разумеется, как и на любой охоте, было соперничество, однако, и излишками делились.
- Жора, возле меня много гвоздей,- радировал Николай Гниляк Георгию Овсянникову. - Если у тебя мало, двигай сюда.
Collapse )
Adik

Жир – стране, аттестат – жене. Часть-2

Охота



На плавбазе слышали хриплые хлопки гарпунных пушек, с нетерпением ждали сообщения по трансляции. Сменившиеся с вахт сводок не дождались, с тем и легли. Радио сообщило об охотничьем почине в пятом часу утра 28 января 1947 года. Первого финвала длиной 19,7 метров добыл норвежский гарпунер Ольсен с охотника “Слава-4” к северо-западу от острова Буве. Когда охотник гордо подводил тушу к корме, высыпали на палубу. Флагман дал крен, на борту, как никак, 370 любопытных. Большинство не видели не только китов, но и бамбука, флагшток флага, полоскавшегося над тушей, был из бамбука. Поверили в себя и в возможности охотников, способных на форсированном ходу почти бесшумно, благодаря паровой машине, подкрадываться к китам, разворачиваться “на пятке”. Судовое радио на флагмане взахлеб трезвонило о добычах.
Буксировщики швартовались к базе, волоча за хвосты на окленгованных, оплетенных растительным канатом цепях, китовые туши.
– Внимание, к правому борту ошвартовался буксировщик, – вещала трансляция.- Приготовить гарпуны и румпель-стропа!
Буксировщик получал боезапас, взамен израсходованного, гарпуны, гранаты, пыжи, капсюли, гильзы пушечные, хамп-линь перлоновый, разные виды канатов, флаги, чекеля, паклю затыкать дыры в теле надутого кита, потом отчаливал и спешил к боевым охотникам. Наградой за успех был спирт из расчета за каждого добытого кита 25 граммов на каждого члена команды. На малых охотниках команда составляла 17 морских душ, на больших – 22, так что коллективный литраж собирался чувствительный.



Туши подавали к слипу, зубья захватов-храпцов вонзались в хвосты, на которых были вырезаны номера охотников и порядковые номера добычи. Приноровились споро вирать тушу в момент, когда зыбь помогает забросить ее на слип. Пока тушу вирали , резчики вспарывали ее от головы до двухметрового детородного органа. У резчиков было больше шансов обнаружить в шкуре кита метку, дротик из нержавейки с номером, его выстреливают из специального ружья. Резчиков предупредили, что за найденный дротик полагается премия. Они понимали, что и здесь государство обжулит, бывалые говорили, что за кордоном премия имеет вполне конкретные размеры, которые, разумеется, преувеличивались.
Добывали согласно конвенции самцов, но случались и досадные ошибки. Взяли на линь самку, пока волокли, за мамкой увязался детеныш. Китенка отпугивали ракетами, чтоб прибился к стаду, может, другая мамка выкормит, надеялись по незнанию. Бывалые резчики, нацедив из соска китового молока, пили его вместо воды, заправляли оселками ножи и снова принимались за работу. Новичков мутило. Базовые собаки, объевшись требухой, валялись мешками у световых люков машинного отделения. В тот же день Ольсен взял на линь второго блювала и пошел молиться. Потом отдыхать. “Слава-4”, как на грех, наскочила на китовую “свадьбу”, марсовый плевался от досады. Свадьбы в вахтенных журналах обозначали неустойчивыми концентрациями китов. “Подарили” координаты соседям, но там норвежцы тоже легли спать, чтоб не гневить морского бога.
Пересекли пятидесятые. Охотники валяло нещадно. Если прогноз из Кейптауна получали радужный, валяло еще свирепее, голова-ноги, в рабочей столовой под ногами хрустели черепки посуды. Готовили только второе. На “профгруппах”, профсоюзных собраниях” и политучебах сидели, балансируя, как на качелях. Директор вечерней школы Аристов на занятиях уже не жестикулировал, держался за пиллерсы. С тех самых пор ветераны-китобои не верят синоптикам. А к охотникам со временем приварили горизонтальные кили, они хоть немного гасили бортовую качку.
За островом Буве базу облетел геликоптер. Еще через сутки встретили американский транспорт с фрегатом сопровождения. Снова назойливым шмелем завис вертолет. У бывших артиллеристов чесались руки, чтоб жахнуть, но не было под рукой “Эрликона”. Кто-то потехи ради нацелился в вертолет гарпунной пушкой. Капитан охотника показал палубному хулигану кулак в варежке. На базкоме капитану пришлось оправдываться, что он не стращал американцев. Ответственные товарищи, толкавшиеся в изобилии на борту, доложили шифровками об американском присутствии в Москву. Москва предупредила, что присутствие американцев встреченными кораблями не ограничивается, США форсируют масштабное вторжение на шестой материк экспедицией из 13 кораблей в составе авианосца, подводной лодки, ледоколов, фрегата и танкера. Руководил экспедицией по столблению Берега Александра первого, если уж по Беллинсгаузену, адмирал Берд, тот самый, который впервые на самолете достиг южного полюса в 1929-ом. Забавно, что в 29-ом Берг добирался к ледовому барьеру моря Росса, откуда начался рекордный перелет, на промысловом судне под командованием того самого Сигурда Нильсона, который сейчас на борту “Славы”, и не исключено, что по радио шлет приветы старому знакомому Бергу. Этими фактами биографии Нильсона уполномоченных товарищей на “Славе” всерьез озадачили командиры из Москвы. Правда, перед началом рейса господин Нильсон, выступая в Одесском оперном театре, обещал честно делиться с русскими секретами мастерства, помогать делать план, обещать, конечно, можно, но неизвестно, кто на кого работает.
Collapse )

Adik

Первая Советская китобойная флотилия "Алеут". Воспоминание ветерана...

Китобои и китобойцы
В 50-е годы в число парадных меропрятий, получавших освещение на первых полосах советских газет и в кинохронике, входили проводы и встречи китобойной флотилии «Слава». В Одессе, где базировалась флотилия, это бывали праздничные дни, и всё это некоторым образом отразилось даже в известной оперетте И. Дунаевского «Белая акация»: девушка Тоня, роль которой исполняла тогда несравненная Татьяна Шмыга, работала радистом на китобойце.
Чтобы всем было понятно, китобоец – это судно-охотник за китами, порядка 40-60 метров в длину, т.е. небольшое по сравнению с базой, представлявшей из себя плавучий завод по разделке и переработке китов. С плавбазой «Слава» в составе флотилии работало до восьми китобойцев. И всех, кто на судах флотилии уходил на промысел в далекие воды Антарктики, называли китобоями.
В последние десятилетия китобойный промысел был приостановлен международной конвенцией, и всё это ушло в историю. И чем дальше от нас любая история, тем больше, как мы знаем, появляется людей, желающих о ней написать как знатоки или очевидцы.
Недавно я решил посмотреть, много ли есть на интернете об истории китобойного промысла в России. Оказалось – немало; правда, часто они повторяют друг друга. Что я заметил - когда дело доходит до описания технических деталей охоты на кита, появляются множественные несуразности, например, гарпун весит 100 кг (в самом деле гораздо меньше), или собирались вести стрельбу при шторме 9 баллов (даже не смешно). Это явно говорит о том, что авторы сами этого не видели, и, возможно, вообще не бывали на промысле. И тут я подумал: а ведь я был, всё видел, и даже... трогал. И надо бы рассказать об этом, пока ещё жив. Тем более, что у меня сохранилось несколько фотографий с места событий.
Вот как это было. Учился я на корабельного инженера, и весной 1957 г. надо было выбрать тему дипломного проекта, к которой обычно привязывалось и место преддипломной практики. Когда я увидел в предложенном списке «Китобойное судно для Дальнего Востока», то сразу испытал приятное волнение. Я знал, что в Беринговом море работала другая советская китобойная флотилия, «Алеут», и сам этот объект, и далекое путешествие туда обещали много интересного.
Так всё и получилось. Самолёт студентам не оплачивали, но это и к лучшему: неделя на поезде от Москвы до Владивостока, через всю Россию, по рельсам и по карте – это было здорово. Дальше предстоял путь на танкере через Японское море, пролив Лаперуза, Охотское море, один из Курильских проливов и затем на север к Командорским островам, где тогда вела промысел флотилия. Танкер этот был один из тех, которые совершали регулярные рейсы к «Алеуту», доставляя на плавбазу мазут и забирая обратно в тех же танках (после их очистки и пропарки) китовый жир. Обеспечивали они также и пополнение запасов продовольствия, запчастей, иногда замену отдельных членов экипажа, ну и, конечно, привозили посылки от родственников, но об этом потом.
Путь от Владивостока до «Алеута» занимал обычно около четырех дней. Но в этот раз всё пошло не так. Сначала после недолгого плавания при совершенно спокойном море обнаружилась неисправность двигателя. Пришлоь зайти в Находку, где оказалось, что ремонт будет не быстрый. Поставили борт-о-борт другой танкер и перелили в него всё из нашего. Пошли дальше. А дальше, в Охотском море разразился сильнейший шторм, там такое бывает даже и летом. Смотреть при этом на море из ходовой рубки – зрелище необыкновенное. Танкер сам по себе большой, ходовая рубка на большой высоте, и трудно поверить, пока сам не увидишь, что «на девятом валу» нос целиком зароется в волну и она прокатится через всё судно, ударив в иллюминаторы рубки, как бы прямо в лицо. Или увидеть встречное судно на вершине волны, когда корма совершенно оголяется и гребные винты крутятся вхолостую.
Но опять случилось непредвиденное: во время шторма был поврежден упорный подшипник гребного вала, а это значит: стоп машина, хода нет, судно разворачивается бортом к волне и превращается в неуправляемый поплавок. Буксир подошел спустя полдня, всё это время я сидел в каюте, поглядывая на иллюминатор, который то уходил глубоко под воду, то выныривал и смотрел высоко в небо. Буксир привел нас в Петропавловск-Камчатский, где за день был сделан необходимый ремонт, а мне представилась возможность сойти на берег и осмотреть одну из окрестных сопок. Как говорят, не было бы счастья, да несчастье помогло: благодаря этим двум авариям я познакомился с двумя великолепными бухтами – в Находке и Петропавловске. Остаток пути прошел без приключений. Флотилия в это время встала на рейде около острова Медный (меньший из Командорских островов) и устроила выходной день с выходом на берег, благо в посылках было, в основном, спиртное. Выпивали китобои хорошо, но без каких бы то ни было эксцессов.
На «Алеуте» меня зачислили матросом, и мне пришлось принимать участие во всех обычных работах палубной команды: швартовка, постановка на якорь, перегрузка, уборка. Но были и особенности. В один из первых дней на палубу по кормовому слипу затащили кашалота (хвостом вперед) и начали его разделку. Я попросил сфотографировать меня рядом с китом.


Однажды меня вместе с другим матросом высадили на берег, чтобы набрать чистого песка для пожарных ящиков. Было это в бухте Северная-Глубокая, на восточном камчатском побережье, куда «Алеут» зашел для пополнения запасов пресной воды. Бухта эта действительно глубокая, вот посмотрите: плавбаза стоит кормой почти у самого берега.
Раздельщики орудовали фленшерными ножами – в виде секиры на длинной палке, и вначале сделали два параллельных надреза от головы до хвоста и два коротких по концам, на глубину, как оказалось, толщины жирового слоя. Потом ближе к голове между надрезами сделали квадратное отверстие, зацепили за него гак (крюк) грузоподъёмной стрелы и, скомандовав «вира», аккуратно отделили первую полосу жира, как шкурку банана. Так полоса за полосой «раздели» всего кита, порезали полосы на куски и сбросили их в палубные люки жиротопных котлов. В течение этого времени палуба оставалась сравнительно чистой.
Но дальше последовала разделка туши, а это – мясо, кости, палуба стала покрываться кровью и слизью, что само по себе и ничего, но становилось скользко. Теперь представьте себе, что палуба не горизонтальна, т.е. имеется крен, а так было почти всегда, когда была напряженная работа и шел кит за китом, т.к. одни котлы и цистерны заполнялись, другие опорожнялись, и у механиков не было времени, чтобы переливом других цистерн быстро выравнивать крен. И если надо было перейти по палубе с борта на борт, то под горку – легко, встал и поехал. Но обратно – только держась за что-нибудь, и поэтому часто в обход, и падать не рекомендуется, потом долго отмываться.

Вы, наверно, заметили большую трубу, из которой валит черный дым? Это потому, что «Алеут» был пароходом, в буквальном смысле слова, и все его китобойцы – тоже. Они были построены еще в начале прошлого века, за границей, и первоначально работали на угле, Позднее топки переделали под мазут. Чего до этого мне не приходилось видеть, так это палубных механизмов с паровым приводом. Оказалось, лебедки, шпили, механические пилы для разделки туш были весьма компактны и работали они – ну просто великолепно, как часы, с характерным пристуком.
Набрав нужное количество песка, мы с товарищем осмотрелись. Рядом впадала в залив неширокая речка, вытекавшая из ущелья остроконечных скалистых гор. Хотя был уже август, у подножия гор еще были остатки снега. Против течения шел на нерест непрерывный плотный косяк лосося (какого вида – не помню). Немного повыше река была перегорожена крупноячеистой, как гамак, сетью, в которой застряли несколько рыбин. И полная тишина. Неизвестно откуда появился чукча, молча достал и протянул нам большую рыбу. Баркас всё не приходил, и так как у нас было свободное ведро и спички, мы решили сварить рыбу на костре. Но соли не было ни грамма, так что сварить – сварили, а есть не смогли. Лучше взяли бы на борт.
Китобойцы подходили каждый день, с добытыми китами или без них. Так что снаружи я сумел хорошо их рассмотреть, еще находясь на плавбазе. Внешние архитектурные особенности китобойца – задранная к носу линия борта, носовая площадка гарпунёра с установленной на ней гарпунной пушкой, продублированный пост рулевого управления на открытой площадке сразу перед ходовой рубкой, переходной мостик от этого поста к площадке гарпунёра, бочка наблюдателя на верхушке мачты.
Зачем всё это нужно? Во время охоты на кита всё командование переходит к гарпунёру. Как только наблюдатель сообщает об обнаружении фонтана, гарпунёр перебегает к пушке и голосом подаёт команды рулевому на открытой площадке. Между прочим, у кашалота (а именно они и водились, в основном, в том районе) фонтан совсем небольшой. Вот смотрите прямо вдоль переходного мостика и дальше на воду – как бы небольшое облачко и слева от него угадывается спина кита. Гарпунёр уже на стреме.
Дело в том, что кашалот относится к разряду зубатых китов, т.е. хищников, и при дыхании воду в себя не набирает. Другое дело усатые киты: зубов у них нет, рот всегда как бы широко открыт и перегорожен частоколом тонких роговых пластин китового уса с пушистой бахромой на краю. При каждом вдохе кит забирает большое количество воды, при этом на бахроме застревает планктон – мелкие рачки и водоросли, которые и являются его пищей. Соответственно и фонтан при выдохе получается мощным и высоким.
Наконец, настал день, когда я перешел на китобоец. Сам этот момент мне хорошо запомнился. Китобоец стоял у борта плавбазы как раз в том месте, где были выпускные отверстия отработанного пара из жиротопных котлов, и когда я спускался на палубу китобойца, он весь был окутан густым желто-зеленым облаком с весьма специфическим запахом. Потом я на это уже не обращал внимания, но по первому разу меня приободрили шутливым замечанием: - Духи «Красная Москва». Название китобойца и меня на нём можно увидеть на следующем снимке.
Для начала надо мной немного подшутили, предложив мне порулить (не на охоте, конечно, а на переходе). Дело в том, что тяжелое судно, особенно старой постройки, не сразу реагирует на поворот штурвала, как это бывает на автомобиле или на катере. Поворачиваешь штурвал и ничего не происходит, и если имеешь опыт, то знаешь, что надо подождать. У меня такого опыта не было. Поворачиваю штурвал – ничего, я ещё больше поворачиваю, наконец пошло. Вижу, хватит, кручу штурвал обратно, а судно продолжает всё в ту же сторону. Спешно кручу в противоположную сторону... короче, судно рыскает вправо и влево и я никак не могу удержать его на нужном курсе. Матросы смеются, и я с ними. Между прочим, на этом снимке хорошо виден дублирущий пост управления: штурвал, машинный телеграф и переговорная труба. Компас в кадр не попал.
Охота на кита в принципе напоминает ловлю большой рыбы: зацепить, самортизировать удары, аккуратно подтянуть, взять на борт. Чтобы зацепить кита на расстоянии, в него стреляют из пушки стальным гарпуном. Посмотрите на следующую фотографию: гарпуны закреплены на стенке рубки; стоящая рядом женщина (повариха на китобойце) позволяет зрительно оценить длину гарпуна – порядка метра семьдесят. Самый верхний конец гарпуна – цилиндрический, с резьбой, на него перед  выстрелом навинчивают конической формы гранату, которая взрывается в теле кита спустя несколько секунд после попадания. При этом взрыв не повреждает резьбу. Ниже видны шарнирно установленные заостренные лапы (их четыре по окружности), стянутые сейчас шпагатом, чтобы не расходились, но в момент взрыва они-таки растопырятся и прочно заякорят гарпун в теле кита.
Дальше вниз до самого конца гарпуна– это как бы длинное игольное ушко. Многим в детстве приходилось бросать простейшие дротики, сделанные из штопальной иглы и продетого через ушко обрывка нити. Хвост из нити обеспечивал ориентацию иглы в полете строго вдоль её траектории, острым концом вперед. Таким же образом должен лететь и гарпун, и, следовательно, китлинь – тонкий, но крепкий канат, исполняющий здесь функцию рыболовной лески, должен быть присоединен к концу гарпуна. Однако, возникает проблема: гарпун заряжается в пушку задним концом через дуло, при этом китлинь не должен вместе с гарпуном заходить в ствол (см. следующий снимок).
Проблема решается с помощью упомянутого длинного ушка - прорези вдоль гарпуна, передняя часть которого выступает за пределы ствола. Вот сюда-то и прикрепляется первоначально с помощью скобы конец китлиня (см. следующий снимок – гарпунёр готов стрелять). Как только гарпун полетел, скоба соскальзывает к его концу и остается там на всё время полёта. Метательный заряд гарпуна заряжается сзади, через казенную часть.
Китлинь предварительно укладываеся на площадке в виде двух аккуратных бухт по обеим сторонам от пушки – по одной бухте на выстрел. Этим обеспечивается его свободая и безынерционная размотка при выстреле. Далеко ли приходится лететь гарпуну? Стрельбу по усатым китам мне увидеть не довелось. Известно, что ближе чем на 40-60 метров они к себе не подпускают, осторожничают, т.к. у них есть хищные враги, например, косатка (кит-убийца). Кашалоты же вели себя совершенно беспечно: иногда мы подходили к ним  на расстояние буквально в несколько метров.
Раненный кит совершает сильный рывок, уходя на глубину. То же самое делает и рыба, и если не амортизировать удар, то или порвется леска, или рыба сойдет с крючка, поранив себя. Роль амортизатора там выполняет упругое удилище, а также умелые действия рыболова, вовремя отпускающего катушку. Теперь представим себе, каков же должен быть амортизатор для многотонной туши кита. Ясно, что это должна быть прочная стальная пружина. Но она же должна быть и очень податливой, и, следовательно, очень длинной. Практически эта задача решена следующим образом: на специальной раме уставливаются короткие пружины одинаковой длины с суммарной длиной как у воображаемой длинной пружины. Концы этих пружин объединены канатным полиспастом с подвижными и неподвижными блоками таким образом,  что нагрузка на все пружины одинакова, а их удлинения складываются. Что и требуется. В носовом отсеке китобойца, прямо под палубой установлены два таких амортизирующих устройства, к которым присоединяются коренные концы двух бухт китлиня.
Итак, раненный кит уходил под воду. Судно неподвижно. Люди на палубе распределялись вдоль бортов, чтобы как можно раньше заметить вынырнувшего кита. Здесь начиналось непростое маневрирование с таким расчетом, чтобы кит оказался перед носом, только в таком положении можно, включая лебедку, подтягивать его поближе. Иногда бывало, что кит долго не сдавался, продолжал нырять и его приходилось добивать повторными выстрелами. Между прочим, в процессе вываживания кита гарпуны иногда деформировались. Но не ломались, т. к. их хвостовая часть была сделана из мягкой стали. Потом их выправляли в кузнице на базе и возвращали на китобойцы.
Наконец, сопротивление кита сломлено. Вот посмотрите: кашалот, уже бездыханный, лежит на боку и подтянут к борту. Для того, чтобы продолжать охоту, его придется временно, до вечера, оставить в море. Для этого кита поднадувают сжатым воздухом от компрессора (двое матросов слева) и вонзают в него шест с алюминиевым экраном для облегчения поиска с помощью радара (это готовится сделать матрос справа). К хвосту кита подвязывают линь с буем, чтобы было потом за что схватиться.
Иногда вместо экрана ставили просто флаг.
Координаты оставленных в море китов записывали и передавали по радио на базу, а там решали – какие из них подберет база, а какие – сам китобоец. Вот посмотрите: «Трудфронт» буксирует на базу двух добытых им китов, хвостами вперед, вокруг каждого хвоста цепная удавка, пропущенная через клюз фальшборта и закрепленная на палубе. Скорость хода, конечно, невелика, но, как говорится, своя ноша не тянет. Кстати, здесь можно увидеть и компас перед штурвалом, который не был виден на другой фотографии.
Ну, что ещё... Вы, наверно, заметили, какая у кашалота большая, прямоугольная, как чемодан, голова? Внутри неё – спермацет, нежная желеобразная субстанция, которая была очень ценным сырьем для парфюмерной промышленности. Мясо и жир кашалота несъедобны, и использовались для других целей. В голове же усатого кита ничего особенного нет, но зато мясо его довольно вкусное, напоминает говядину, запах только другой. Когда однажды при мне на «Алеуте» забили такого кита, столовая наварила холодца на всю флотилию. Внизу толстый слой рубленого мяса, а на нём ещё более толстый слой студня, лёгкого, почти прозрачного; дунешь слегка и он колышется...
Иосиф Бененсон
Апрель 2011 г.
Adik

АМБРА . ЧТО ЭТО ?

Афродизиаки – ароматы, вызывающие притяжение противоположного пола, - интересуют людей с незапамятных времен. Кстати, первым афродизиакам уже несколько тысяч лет. К их числу относится и амбра – таинственное ароматное вещество, которым женщины пользовались еще в Древнем Риме, заманивая мужчин «на запах». Казалось бы, за такое время можно было бы определить, откуда вещество берется, и рассказать об этом всем интересующимся… Однако нет: закрепив за амброй раз и навсегда определение «китовой спермы», сами производители, казалось, к нему привыкли. Возможно, они просто решили, что мифическая «китовая спер ма» - замечательная «замануха» для доверчивых покупателей: вещество изучено мало – следовательно, ему можно приписывать самые разнообразные свойства.

Все заблуждения, на самом деле, идут от названия. Казалось бы, все просто: фраза «sperm whale secretion», которая и обозначает амбру, дословно переводится как «выделение китовой спермы». Однако «sperm whale» имеет к киту весьма опосредованное отношение: по-английски это всего лишь кашалот, а «sperm whale secretion» - соответственно, выделения кашалота. И, честно говоря, это вещество, которое и является амброй, весьма и весьма далеко от чего бы то ни было эротического.

Амбра – это кишечные выделения кашалотов, куски, которые могут весить и 10 грамм, и 200 килограмм. Древние люди считали, что это – застывшая слюна дракона, помет таинственной птицы Рух или пчелиный воск, и только в 19 веке ученые установили их происхождение. Как вы понимаете, образуется амбра в желудках у кашалотов и прочих китовых и в воду попадает вполне естественным путем. Считается, что в желудке амбра необходима для того, чтобы кашалоты могли залечивать раны, нанесенные кальмарами (это основная еда для кашалотов). Именно на воде, на побережье Индийского океана и австралийских морей, и находят эти серовато-черноватые вязкие комья с резким запахом, который многие энциклопедии называют исключительно тошнотворным (или даже фекальным). Поэтому прежде чем стать составной частью дорогих духов, амбре предстоит пройти ряд перевоплощений.

Амбру еще в течение нескольких лет после сбора вымачивают в соленой воде, потому что исключительно под ее воздействием амбра приобретает благородный аромат, более мягкий, чем ее естественный запах. Чем дольше амбра находится в воде, тем светлее она становится и тем дороже продается, поэтому самой дорогой и самой ценной амброй считается та, которая пролежала в воде более сотни лет. Светлеть ей дальше просто некуда – она и так совсем белая, ароматом она отличается убийственно притягательным, однако и стоит сумасшедшие деньги: за один килограмм можно заплатить и 50 тысяч евро.

Описывая аромат амбры, ученые использовали самые разные сравнения: и мускус, и табачный дым, и древесина, и влажная земля, и смолы… Одним словом, запах получается странным, если использовать его сам по себе. Именно поэтому духов только лишь из амбры не существует, и не только потому, что они будут слишком дорогими. Амбра – это прекрасный закрепитель запахов, поэтому элитную парфюмерию без амбры представить практически невозможно. Хотя бы десятая доля капли, добавленная в духи, позволит нанесенному на тело аромату сохранять стойкость в течение суток. А ведь именно уровень стойкости – один из параметров, по которым мы отличаем дешевую подделку от настоящих дорогих духов! Правда, амбра даже в качестве безликого фиксатора подходит далеко не для всех духов, поскольку вызывает самое что ни на есть реальное ощущение тепла на подсознательном уровне. Следовательно, цитрусовые или свежие морские ароматы закрепляются другими способами.

Вся натуральная амбра сегодня скупается исключительно парфюмерными концернами для производства. Однако в 1970-х годах в Америке продажа амбры, равно как и других натуральных веществ, полученных от редких видов животных, была запрещена правительством. Дело в том, что ждать, пока кашалоты «выбросят» из себя очередную порцию вещества, дельцы не хотели, и браконьеры устроили среди китовых настоящую бойню. Китобойный промысел мгновенно был целиком и полностью запрещен, а амбра попала под запрет распространения, даже если продавцы предъявят власти фотографии амбры, выброшенной на берег. Вдруг они сами разложили ее вдоль кромки воды, чтобы обмануть правоохранительные органы? Соответственно, распространители амбры сегодня вполне могут быть обвинены в браконьерстве.

Кстати, амбра в результате всех этих событий дорожает и по другой причине, и запреты тут ни при чем: поголовье китовых понесло такой урон, что даже естественные выделения амбры сократились в десятки раз. Парфюмерные компании, словно предвидя эту ситуацию, еще в 19 веке начали исследования с целью производства искусственной амбры. Да, увы, спрос на естественную амбру сегодня редко превышает предложение. Синтезирование проходит успешно, поэтому сегодня парфюмеры частенько используют искусственную амбру. Естественная же появляется порой в самых неожиданных местах. Так, на австралийском побережье в 2005 году влюбленная парочка обнаружила кусок амбры весом около 15-ти кило. Выручить за него они могут миллион долларов – в Австралии запрета на продажу найденной на берегу амбры нет.

Александра Стукалова